Skip to content

English | Русский

Подписанные чеки верификации ​

После завершения tausik verify записывает компактный, подписанный ed25519 документ о том, что именно было проверено, — чек (receipt). Ценность в одной строке:

можно доказать, что задача действительно была проверена, а не просто заявлена проверенной.

Чек привязан к гейтам, которые отработали, и к текущему git HEAD. Поскольку он подписан проектным ключом, «зелёный» вердикт нельзя подделать или переиграть ручной правкой строки в БД или переносом старого результата на новый коммит. task done (QG-2) перед закрытием задачи читает кэшированный verify-прогон, поэтому подпись и есть доказательство за «зелёным».

Чеки переносимы и проверяемы офлайн: выгрузите его в JSON-файл, приложите к PR или артефакту CI — и кто угодно перепроверит подпись без базы данных, без хранилища ключей и без SDK TAUSIK.

Как появляется чек ​

bash
tausik key init                  # один раз на проект — создаёт пару ключей
tausik verify --task my-feature  # прогоняет гейты и подписывает чек

verify записывает verification_run, а затем выпускает для него чек. Выпуск — best-effort: на проекте без ключа он деградирует до «нет ключа», и verify-прогон всё равно успешен — просто без подписанного доказательства. В конце прогона verify сообщает результат:

Recorded verification_run (task_slug=my-feature, exit=0).
Receipt: signed (run #412, key 9f3c1a2b4d5e6f70).

Чек удостоверяет только фактически отработавшие гейты — пропущенный (skipped) гейт ничего не доказывает, поэтому в чек не попадает, даже если для вердикта он считается «passed».

Формат конверта (tausik-signed/v1) ​

Подписанный чек — это конверт (envelope), оборачивающий канонический чек и его подпись. Подпись вычисляется по каноническим байтам только объекта receipt, а не самого конверта.

json
{
  "envelope": "tausik-signed/v1",
  "receipt": {
    "schema": "tausik-receipt/v4",
    "task_slug": "my-feature",
    "git_sha": "0123456789abcdef0123456789abcdef01234567",
    "scope": "standard",
    "gates": [
      {"name": "pytest", "passed": true, "severity": "block"},
      {"name": "ruff",   "passed": true, "severity": "warn"}
    ],
    "passed": true,
    "ran_at": "2026-06-13T10:42:07Z",
    "files_hash": "a1b2c3d4...",
    "key_fingerprint": "9f3c1a2b4d5e6f70",
    "declared_scope_status": "under-declared",
    "undeclared_files": ["CHANGELOG.md", "docs/ru/receipts.md"],
    "undeclared_count": 2,
    "files": ["scripts/verify_handle.py", "tests/test_verify_handle.py"],
    "gate_signature": "9c1f0b7a4e2d6538",
    "expires_at": "2026-06-13T11:42:07Z",
    "actor": {
      "session_id": "239",
      "model_id": "claude-opus-5",
      "model_version": null,
      "role": "developer"
    }
  },
  "signature": {
    "algorithm": "ed25519",
    "key_fingerprint": "9f3c1a2b4d5e6f70",
    "value": "<128 hex-символов — 64-байтная подпись ed25519>"
  }
}

Пояснения к полям:

  • git_sha — sha HEAD на момент verify, либо null вне git-репозитория. Именно это привязывает «зелёный» к конкретному коммиту и блокирует перенос на новый код.
  • gates[] — сведены к подписываемой тройке {name, passed, severity}. Объёмный и недетерминированный вывод гейтов в чек намеренно не входит.
  • passed — общий вердикт: все непропущенные гейты со severity: "block" прошли и хотя бы один гейт отработал.
  • key_fingerprint — первые 16 hex от SHA-256 публичного ключа; то же значение показывает tausik key show.
  • value — 128 hex-символов (64-байтная подпись ed25519).

Честность области (схема v2) ​

Чек утверждает, что гейты прошли на некотором наборе файлов. Три поля ниже говорят, был ли этот набор полон. Без них чек умалчивал ровно о том, что подрывает его ценность: агент, объявивший relevant_files=[README.md] при широкой правке, получал подписанный зелёный чек на README.md.

  • declared_scope_status — одно из трёх:
    • complete — объявленный набор покрывает всё, что git видит изменённым с момента старта задачи;
    • under-declared — git видит изменения вне объявленного набора;
    • unknown — сравнение не удалось провести: вне git-репозитория, при пустом relevant_files, без task_created_at или при сбое вызова git.
  • undeclared_files — отсортированный список файлов, которые git считает изменёнными, а relevant_files их не называет. Список ограничен 50 записями.
  • undeclared_count — полное число таких файлов, без усечения. Если оно больше длины списка, значит список показан частично.

Три свойства, важных при чтении чужого чека:

  1. unknown — это не complete. Отсутствие измерения никогда не засчитывается как подтверждённая полнота. Чеки схемы v1, выпущенные до этого изменения, полей не имеют — их область следует считать непроверенной, а не полной.

  2. under-declared — не признак обмана. Расхождение возникает практически при каждом добросовестном закрытии: правки CHANGELOG, доки, сгенерированных констант и бейджей выходят за объявленный набор. Поэтому оно фиксируется, но не блокирует. Единственное исключение — недообъявленный файл, попадающий под security-предикат: гейты со scope по объявленному списку не проверили бы его вовсе, поэтому такой прогон падает со статусом scope-security-mismatch и просит добавить файл в relevant_files.

  3. Собственная бухгалтерия задачи против неё не считается. Два файла пишет фреймворк, а не агент, и оба вычитаются до сравнения:

    • tausik/tasks/<slug>.md, собственный экспорт задачи — его переписывают started_at, каждый task log, объявленная область и сам чек;
    • tausik/stories/<родитель>.md, проекция родительской истории — task start переводит её status: open -> active.

    Только эти два файла ТЕКУЩЕЙ задачи. Чужой экспорт и любая другая история — настоящий продукт той задачи, которая их правит, и остаются в списке. Родительский ЭПИК не вычитается: замерено, что жизненный цикл задачи его не трогает. Если после вычитания не остаётся ничего, причина называет файлы, а не утверждает, что дерево не двигалось.

  4. Чужой закоммиченный результат вычитается только при доказательстве в том же коммите. Активная задача может пересекаться с накопительным release-коммитом, но временная метка не приписывает ей все пути. Для каждого коммита после started_at verify читает три яруса доказательств и решает каждый изменённый путь на самом сильном ярусе, где есть хоть один претендент: один — владелец, два и больше — неоднозначность; более слабый ярус не читается, если сильный уже ответил:

    • тот же коммит — экспорт другой задачи, закоммиченный вместе с путём, объявляет его в relevant_files, либо экспорт в статусе active/blocked/done и его ACL scope_paths покрывает путь;
    • родительское дерево — экспорт в статусе active/blocked/done, закоммиченный раньше, уже объявлял путь в relevant_files (задача вправе объявить сначала, а реализацию закоммитить позже);
    • проекция — сам путь ЕСТЬ экспорт другой задачи, её родительская история или обновление только DYNAMIC-блока в AGENTS.md/CLAUDE.md.

    Задача никогда не держит рабочую претензию на собственный экспорт, каким бы полем он ни был назван. Незакоммиченные пути, повреждённые экспорты, экспорты в planning и пути с двумя претендентами на решающем ярусе остаются в сравнении.

Что чек говорит о себе (схема v3) ​

Схема v2 называла files_hash — непрозрачный отпечаток, который можно сравнить, но нельзя прочитать. Такой чек не мог ответить на два вопроса, без которых его нельзя предъявить как доказательство: «над какими файлами?» и «каким набором гейтов?». Схема v3 добавляет три поля, и именно они превращают чек из печати поверх строки в документ.

  • files — отсортированный список объявленных путей. Именно к нему, а не к аргументу вызова task done, применяется security-предикат: иначе закрывающий мог бы объявить безобидную область, предъявив чек, покрывший auth/.
  • gate_signature — те же 16 hex, что уходят в verification_runs.command. Это не повторное вычисление: подпись набора гейтов берётся из одного источника, иначе чек мог бы сойтись сам с собой и разойтись со строкой, которая его породила.
  • expires_at — срок годности внутри подписи. Политика, лежащая рядом с документом, редактируется вместе с ним; политика внутри подписи — нет.

Чеки схем v1 и v2 остаются криптографически валидными, и старый путь закрытия (поиск свежего прогона) принимает их по-прежнему. Но предъявить такой чек по хендлу нельзя: он читается как частичный, и отказ прямо перечисляет недостающие поля. Неизвестное сообщается как неизвестное — не округляется ни до «полного», ни до «подделки».

Хендл прогона — предъявление вместо поиска ​

Решение #218, приём SEP-2567 «explicit state handles».

Как было. task done искал в verification_runs строку: зелёную, с тем же files_hash, с той же подписью гейтов и моложе 600 секунд. Связь между «я проверил» и «я закрываю» была поиском, а не предъявлением. Три следствия, и все три — дефекты: содержательный отказ («объявленная область уже изменений по git») доходил до агента как промах кэша; окно свежести принадлежало серверу и модели видно не было; два процесса с разным состоянием модулей в памяти считали «свежесть» по-разному.

Как стало. tausik verify --task <slug> печатает хендл:

Verify handle: 4821.9f3c1a2b4d5e6f7089abcdef01234567
  valid until 2026-06-13T11:42:07Z (single use). Present it:
  tausik task done my-feature --ac-verified --verify-handle 4821.9f3c...

Хендл — это <run_id>.<nonce>, где nonce — 128 бит из secrets (требование SEP-2567). Сервер делает точечный lookup по run_id, а не поиск по свежести.

Срок годности — 3600 секунд (1 час), против 600 у прежнего кэша. Это не ослабление, а следствие того, что часы перестали быть основным критерием: при погашении files_hash пересчитывается по живым файлам, а подпись гейтов — по живому конфигу. Дерево, которое сдвинулось, ловится тем, что действительно изменилось, а не таймером. Часы остались лишь границей того, сколько непогашенный хендл может висеть. Переопределяется ключом конфига verify_handle_ttl_seconds.

Срок назван в описании инструмента tausik_verify, в выводе CLI и в поле expires_at самого чека — по прямому требованию SEP-2567: «A policy only in server documentation is not visible to the model».

Проверка при предъявлении — fail-closed ​

Каждый пункт отказывает, ни один не проходит молча:

УсловиеОтказ говорит
хендл не той формыожидался <run_id>.<32-hex>
прогона нет в этой БДхендл выпущен другим проектом
nonce не совпал (сверка constant-time)хендлы одноразовы и заменяются каждым verify
прогон красныйкрасный прогон не даёт права закрыть задачу
прогон верифицировал другую задачухендл действителен для задачи, под которую выпущен
прогон помечен noncacheable|записан для аудита, а не как сертификат
хендл уже погашенодноразовость (replay, SEP-2322)
срок истёк / срок нечитаемнечитаемый срок не трактуется как «без срока»
у проекта нет пригодного публичного ключапуть через хендл ЗАКРЫТ; это именованный режим, а не провалившаяся проверка — либо tausik key init, либо закрывать без --verify-handle
чека нет / битый JSON / плохая подписьпредъявлять нечего
чек подписан на другую задачу, чем строка прогонаподменённый чек
ran_at чека не совпадает со строкой прогонаподменённый чек
чек схемы v1/v2перечисляются недостающие поля v3
files покрывают security-путьтакие области перепроверяются при каждом закрытии
files_hash по живым файлам разошёлсясодержательный отказ, а не промах кэша
files_hash чека разошёлся со строкой прогонадокумент и запись описывают разные наборы файлов
подпись гейтов разошлась со строкой или с живым конфигомчек удостоверяет уже не тот набор гейтов
git видит изменённым security-файл, которого чек НЕ называетгейты со scope по списку чека этот файл не смотрели вовсе

И verify никогда не выдаёт того, что эта таблица отвергнет. Хендл чеканится только тогда, когда чек, за который он стоит, ПОДПИСАН (GitLab #15). Две разные строки заменяют готовую к копированию команду --verify-handle, которую task done обязан был отвергнуть: в проекте без ключа — «Verify handle: none — no project key, so no signed receipt (tausik key init enables them)»; при ключе, которым не удалось подписать, — «Verify handle: none — the receipt could not be signed (see .tausik/tausik.log, tausik key show)». Обе заканчиваются рабочей командой закрытия — task done <slug> --ac-verified, поиск по свежести. CLI и tausik_verify рисуют это одним рендером.

Одно расхождение НЕ блокирует и это намеренно: если git видит изменения вне области чека, но ни одно из них не security-чувствительно, хендл засчитывается, а расхождение попадает в текст вердикта (решение #138 — оно срабатывает почти при каждом добросовестном закрытии: CHANGELOG, доки, сгенерированные константы). Расхождение, которого никто не видит, равно неизмеренному, поэтому оно проговаривается вслух.

Погашение атомарно: UPDATE ... WHERE handle_redeemed_at IS NULL с проверкой rowcount, поэтому два одновременных закрытия не могут оба увидеть непогашенный хендл.

Проверяется на гейте, ТРАТИТСЯ при закрытии. Хендл списывается внутри той же транзакции, что пишет status='done', а не в момент проверки. Разница видна, когда закрытие проходит Verify-First и падает на ПОЗДНЕЙШЕЙ проверке: раньше хендл уже был потрачен, и полутораминутный прогон verify сгорал ради задачи, которая не закрылась. Ничего при этом не удостоверялось, значит и безопасности трата не покупала. Одноразовость нужна для того, чтобы один зелёный не закрыл две задачи, — а это свойство ЗАКРЫТИЯ, не прохождения гейта. Откат транзакции возвращает хендл в непогашенное состояние вместе со всем остальным.

Совместимость. task done без --verify-handle работает как раньше — через поиск свежего прогона. Тихое ужесточение недопустимо: хендл меняет способ предъявления зелёного, а не то, какие зелёные засчитываются.

Чего хендл не даёт. Это не авторизация. Приватный seed лежит в рабочем дереве (см. «Что подпись НЕ доказывает» ниже), поэтому агент способен выпустить подпись, которую ключ примет. Задача хендла — сделать связь «проверил → закрываю» явной и проверяемой, а replay — счётным; не удержать решительного агента. Именно поэтому всё, что проверял прежний поиск, здесь пересчитывается заново по живому состоянию, а не берётся на веру из предъявленного документа (SEP-2322: «servers MUST always validate that state, as the client is an untrusted intermediary»).

Аудит непогашенных хендлов:

sql
SELECT id, task_slug, handle_expires_at FROM verification_runs
WHERE handle_nonce IS NOT NULL AND handle_redeemed_at IS NULL;

Чек каноничен (в духе JCS / RFC 8785): ключи отсортированы на каждом уровне, без пробелов, только ASCII, числа с плавающей точкой отвергаются. Один и тот же логический чек всегда сериализуется в одни и те же байты, поэтому подпись проверяется одинаково на любой машине и платформе.

Управление ключами ​

bash
tausik key init    # создать проектную пару ed25519 (не перезапишет существующую)
tausik key show    # показать публичный ключ и отпечаток (никогда — seed)

Ключи лежат в .tausik/keys/:

ФайлСодержимоеМожно делиться?
project.keyприватный 32-байтный seed (ed25519:<64 hex>)Нет — не покидает машину; .tausik/ в gitignore
project.pubпубличный ключ (ed25519:<64 hex>)Да — раздавайте по доверенному каналу для проверки

Ротация — tausik key init --force. Учтите: существующие подписи перестанут проверяться против нового ключа.

Работа с чеками ​

tausik receipt show ​

Показать последний сохранённый конверт для задачи (или конкретного прогона) и перепроверить его подпись против проектного ключа.

bash
tausik receipt show --task my-feature      # либо: --run 412
tausik receipt show --task my-feature --json   # сырой JSON конверта

Коды выхода: 0 — валидна, 1 — подпись невалидна (изменены данные или подпись), 2 — не найдено / нет ключа.

tausik receipt export ​

Сформировать самодостаточный переносимый артефакт — конверт плюс встроенный публичный ключ — для PR или внешнего аудита. Экспорт откажется работать, если сохранённая подпись не проверяется против текущего ключа (испорченная строка или сменённый ключ).

bash
tausik receipt export --task my-feature           # пишет в .tausik/receipts/
tausik receipt export --task my-feature --out receipt.json
tausik receipt export --task my-feature --stdout  # вывести, а не записывать

Экспорт оборачивает конверт в артефакт tausik-receipt-export/v1, встраивающий публичный ключ, — его можно проверить где угодно:

json
{
  "export": "tausik-receipt-export/v1",
  "envelope": { "...tausik-signed/v1, без изменений..." },
  "public_key": "ed25519:<64 hex>",
  "key_fingerprint": "9f3c1a2b4d5e6f70"
}

tausik receipt verify <file> ​

Офлайн-проверка целостности экспортированного артефакта — без базы данных, без хранилища ключей, без SDK. По умолчанию используется публичный ключ, встроенный в файл. Чтобы не доверять этому ключу, передайте свой по доверенному каналу:

bash
tausik receipt verify receipt.json
tausik receipt verify receipt.json --pub ed25519:7c2f...e0

Коды выхода: 0 — валидна, 1 — настоящий артефакт с плохой подписью, 2 — файл не является корректным артефактом экспорта.

Модель доверия ​

Подпись доказывает целостность — чек не изменялся после подписания. Сама по себе она не доказывает происхождение: встроенный отпечаток доверия ровно столько, сколько файл, в котором он едет. Чтобы привязать происхождение, сверьте key_fingerprint с доверенным каналом — выводом tausik key show, зафиксированной переменной CI или описанием PR — и никогда не доверяйте отпечатку, встроенному в тот же артефакт, который вы проверяете.

Что подпись НЕ доказывает — граница ключа ​

Формулировка здесь юридически значима с учётом EU AI Act (обязательства по логированию для high-risk-систем действуют с августа 2026), поэтому важна точность. Приватный seed лежит в .tausik/keys/project.key внутри рабочего дерева — того самого, которое читает агент, чью работу этот ключ подписывает (mode 0600 — best-effort на POSIX и no-op на Windows). Отсюда:

  • Валидная подпись — это tamper-evidence против ВНЕШНИХ правок tausik.db: никто не переписал «зелёный» вердикт и не перенёс старый результат на новый коммит без доступа к ключу. То же верно для подписи events_anchor над цепочкой событий.
  • Это НЕ attestation против агента. Агент (или что угодно) с доступом на чтение рабочего дерева может прочитать seed и выпустить подпись, которую ключ примет. Чек доказывает «это произвёл кто-то с доступом к файловой системе», а не «независимая сторона свидетельствует, что агент вёл себя честно».

Чтобы получить attestation, который агент не может подделать, ключ подписи обязан лежать вне зоны записи (и чтения) агента — managed-путь, OS-keychain или отдельный процесс-подписант. Этот вынос осознанно отложен (см. запись tausik decide по l26-signing-key-boundary): это самостоятельный кросс-платформенный дизайн key-custody, а немедленный выигрыш по целостности — честно назвать эту границу, а не подразумевать attestation, который текущее хранилище дать не может.

Офлайн / проверка без SDK по HTTP ​

Для агентов и CI, которым недоступны CLI или MCP, tausik serve отдаёт то же подписание и проверку через stateless HTTP-эндпоинт — отправьте результаты гейтов и получите тот же чек tausik-signed/v1. Эндпоинты, клиент на stdlib и сниппет для GitHub Actions — в no-sdk-verify.md.

Смотрите также ​

  • cli.md — полный справочник CLI (key, verify, receipt).
  • mcp.md — эквивалентные MCP-инструменты.
  • no-sdk-verify.md — HTTP-эндпоинт верификации (tausik serve).
  • senar.md — принцип verify-first из SENAR, стоящий за QG-2.

Кто делал работу (actor, v4) ​

Чек подписывается ключом проекта и отвечает, какие гейты прошли на каком состоянии кода. До v4 он не отвечал, КТО их прогнал, — а весь контроль качества стоит на разделении обязанностей: внешний ревьюер на другой модели, а с приходом P8 ещё и «автор теста не есть исполнитель». Всё это было объявлено и ничем не предъявлено.

Замер, из-за которого поле появилось: 1686 чеков, ни одного поля о деятеле; claimed_by пуст у всех 1574 задач; задач с известными стартовой и закрывающей моделью — 29, и модели не различаются ни в одной. То есть на пути verify разделения не просто не засвидетельствовано — его там нет.

actor есть содержимое подписанного чека, а не второй подписант. Второй ключ означал бы управление ключами агентов и реестр идентичностей; ни того, ни другого не заводится, ключи остаются локальными. Поле входит в канонические байты, поэтому подменить деятеля, не сломав подпись, нельзя.

Сравнение двух чеков даёт ТРИ исхода, а не два: same, different и unknown. Чек без поля actor — это не чек другого деятеля, и проверка вида != same засчитала бы каждый из 1686 старых чеков как разделённый. Требовать надо different явно.

Граница. Чек записывает деятеля прогона проверки. Он не говорит, кто писал тест, а кто код: это предмет P8. Предъявлять это поле как доказательство такого утверждения нельзя.

Чеки v1–v3 остаются валидными: поле добавляется, а не требуется. actor намеренно не входит в V3_REQUIRED_FIELDS — иначе 1686 закрытий разом перестали бы читаться.