English | Русский
Подписанные чеки верификации
После завершения tausik verify записывает компактный, подписанный ed25519 документ о том, что именно было проверено, — чек (receipt). Ценность в одной строке:
можно доказать, что задача действительно была проверена, а не просто заявлена проверенной.
Чек привязан к гейтам, которые отработали, и к текущему git HEAD. Поскольку он подписан проектным ключом, «зелёный» вердикт нельзя подделать или переиграть ручной правкой строки в БД или переносом старого результата на новый коммит. task done (QG-2) перед закрытием задачи читает кэшированный verify-прогон, поэтому подпись и есть доказательство за «зелёным».
Чеки переносимы и проверяемы офлайн: выгрузите его в JSON-файл, приложите к PR или артефакту CI — и кто угодно перепроверит подпись без базы данных, без хранилища ключей и без SDK TAUSIK.
Как появляется чек
tausik key init # один раз на проект — создаёт пару ключей
tausik verify --task my-feature # прогоняет гейты и подписывает чекverify записывает verification_run, а затем выпускает для него чек. Выпуск — best-effort: на проекте без ключа он деградирует до «нет ключа», и verify-прогон всё равно успешен — просто без подписанного доказательства. В конце прогона verify сообщает результат:
Recorded verification_run (task_slug=my-feature, exit=0).
Receipt: signed (run #412, key 9f3c1a2b4d5e6f70).Чек удостоверяет только фактически отработавшие гейты — пропущенный (skipped) гейт ничего не доказывает, поэтому в чек не попадает, даже если для вердикта он считается «passed».
Формат конверта (tausik-signed/v1)
Подписанный чек — это конверт (envelope), оборачивающий канонический чек и его подпись. Подпись вычисляется по каноническим байтам только объекта receipt, а не самого конверта.
{
"envelope": "tausik-signed/v1",
"receipt": {
"schema": "tausik-receipt/v4",
"task_slug": "my-feature",
"git_sha": "0123456789abcdef0123456789abcdef01234567",
"scope": "standard",
"gates": [
{"name": "pytest", "passed": true, "severity": "block"},
{"name": "ruff", "passed": true, "severity": "warn"}
],
"passed": true,
"ran_at": "2026-06-13T10:42:07Z",
"files_hash": "a1b2c3d4...",
"key_fingerprint": "9f3c1a2b4d5e6f70",
"declared_scope_status": "under-declared",
"undeclared_files": ["CHANGELOG.md", "docs/ru/receipts.md"],
"undeclared_count": 2,
"files": ["scripts/verify_handle.py", "tests/test_verify_handle.py"],
"gate_signature": "9c1f0b7a4e2d6538",
"expires_at": "2026-06-13T11:42:07Z",
"actor": {
"session_id": "239",
"model_id": "claude-opus-5",
"model_version": null,
"role": "developer"
}
},
"signature": {
"algorithm": "ed25519",
"key_fingerprint": "9f3c1a2b4d5e6f70",
"value": "<128 hex-символов — 64-байтная подпись ed25519>"
}
}Пояснения к полям:
git_sha— shaHEADна момент verify, либоnullвне git-репозитория. Именно это привязывает «зелёный» к конкретному коммиту и блокирует перенос на новый код.gates[]— сведены к подписываемой тройке{name, passed, severity}. Объёмный и недетерминированный вывод гейтов в чек намеренно не входит.passed— общий вердикт: все непропущенные гейты соseverity: "block"прошли и хотя бы один гейт отработал.key_fingerprint— первые 16 hex от SHA-256 публичного ключа; то же значение показываетtausik key show.value— 128 hex-символов (64-байтная подпись ed25519).
Честность области (схема v2)
Чек утверждает, что гейты прошли на некотором наборе файлов. Три поля ниже говорят, был ли этот набор полон. Без них чек умалчивал ровно о том, что подрывает его ценность: агент, объявивший relevant_files=[README.md] при широкой правке, получал подписанный зелёный чек на README.md.
declared_scope_status— одно из трёх:complete— объявленный набор покрывает всё, что git видит изменённым с момента старта задачи;under-declared— git видит изменения вне объявленного набора;unknown— сравнение не удалось провести: вне git-репозитория, при пустомrelevant_files, безtask_created_atили при сбое вызова git.
undeclared_files— отсортированный список файлов, которые git считает изменёнными, аrelevant_filesих не называет. Список ограничен 50 записями.undeclared_count— полное число таких файлов, без усечения. Если оно больше длины списка, значит список показан частично.
Три свойства, важных при чтении чужого чека:
unknown— это неcomplete. Отсутствие измерения никогда не засчитывается как подтверждённая полнота. Чеки схемыv1, выпущенные до этого изменения, полей не имеют — их область следует считать непроверенной, а не полной.under-declared— не признак обмана. Расхождение возникает практически при каждом добросовестном закрытии: правки CHANGELOG, доки, сгенерированных констант и бейджей выходят за объявленный набор. Поэтому оно фиксируется, но не блокирует. Единственное исключение — недообъявленный файл, попадающий под security-предикат: гейты со scope по объявленному списку не проверили бы его вовсе, поэтому такой прогон падает со статусомscope-security-mismatchи просит добавить файл вrelevant_files.Собственная бухгалтерия задачи против неё не считается. Два файла пишет фреймворк, а не агент, и оба вычитаются до сравнения:
tausik/tasks/<slug>.md, собственный экспорт задачи — его переписываютstarted_at, каждыйtask log, объявленная область и сам чек;tausik/stories/<родитель>.md, проекция родительской истории —task startпереводит еёstatus: open -> active.
Только эти два файла ТЕКУЩЕЙ задачи. Чужой экспорт и любая другая история — настоящий продукт той задачи, которая их правит, и остаются в списке. Родительский ЭПИК не вычитается: замерено, что жизненный цикл задачи его не трогает. Если после вычитания не остаётся ничего, причина называет файлы, а не утверждает, что дерево не двигалось.
Чужой закоммиченный результат вычитается только при доказательстве в том же коммите. Активная задача может пересекаться с накопительным release-коммитом, но временная метка не приписывает ей все пути. Для каждого коммита после
started_atverifyчитает три яруса доказательств и решает каждый изменённый путь на самом сильном ярусе, где есть хоть один претендент: один — владелец, два и больше — неоднозначность; более слабый ярус не читается, если сильный уже ответил:- тот же коммит — экспорт другой задачи, закоммиченный вместе с путём, объявляет его в
relevant_files, либо экспорт в статусеactive/blocked/doneи его ACLscope_pathsпокрывает путь; - родительское дерево — экспорт в статусе
active/blocked/done, закоммиченный раньше, уже объявлял путь вrelevant_files(задача вправе объявить сначала, а реализацию закоммитить позже); - проекция — сам путь ЕСТЬ экспорт другой задачи, её родительская история или обновление только DYNAMIC-блока в
AGENTS.md/CLAUDE.md.
Задача никогда не держит рабочую претензию на собственный экспорт, каким бы полем он ни был назван. Незакоммиченные пути, повреждённые экспорты, экспорты в
planningи пути с двумя претендентами на решающем ярусе остаются в сравнении.- тот же коммит — экспорт другой задачи, закоммиченный вместе с путём, объявляет его в
Что чек говорит о себе (схема v3)
Схема v2 называла files_hash — непрозрачный отпечаток, который можно сравнить, но нельзя прочитать. Такой чек не мог ответить на два вопроса, без которых его нельзя предъявить как доказательство: «над какими файлами?» и «каким набором гейтов?». Схема v3 добавляет три поля, и именно они превращают чек из печати поверх строки в документ.
files— отсортированный список объявленных путей. Именно к нему, а не к аргументу вызоваtask done, применяется security-предикат: иначе закрывающий мог бы объявить безобидную область, предъявив чек, покрывшийauth/.gate_signature— те же 16 hex, что уходят вverification_runs.command. Это не повторное вычисление: подпись набора гейтов берётся из одного источника, иначе чек мог бы сойтись сам с собой и разойтись со строкой, которая его породила.expires_at— срок годности внутри подписи. Политика, лежащая рядом с документом, редактируется вместе с ним; политика внутри подписи — нет.
Чеки схем v1 и v2 остаются криптографически валидными, и старый путь закрытия (поиск свежего прогона) принимает их по-прежнему. Но предъявить такой чек по хендлу нельзя: он читается как частичный, и отказ прямо перечисляет недостающие поля. Неизвестное сообщается как неизвестное — не округляется ни до «полного», ни до «подделки».
Хендл прогона — предъявление вместо поиска
Решение #218, приём SEP-2567 «explicit state handles».
Как было. task done искал в verification_runs строку: зелёную, с тем же files_hash, с той же подписью гейтов и моложе 600 секунд. Связь между «я проверил» и «я закрываю» была поиском, а не предъявлением. Три следствия, и все три — дефекты: содержательный отказ («объявленная область уже изменений по git») доходил до агента как промах кэша; окно свежести принадлежало серверу и модели видно не было; два процесса с разным состоянием модулей в памяти считали «свежесть» по-разному.
Как стало. tausik verify --task <slug> печатает хендл:
Verify handle: 4821.9f3c1a2b4d5e6f7089abcdef01234567
valid until 2026-06-13T11:42:07Z (single use). Present it:
tausik task done my-feature --ac-verified --verify-handle 4821.9f3c...Хендл — это <run_id>.<nonce>, где nonce — 128 бит из secrets (требование SEP-2567). Сервер делает точечный lookup по run_id, а не поиск по свежести.
Срок годности — 3600 секунд (1 час), против 600 у прежнего кэша. Это не ослабление, а следствие того, что часы перестали быть основным критерием: при погашении files_hash пересчитывается по живым файлам, а подпись гейтов — по живому конфигу. Дерево, которое сдвинулось, ловится тем, что действительно изменилось, а не таймером. Часы остались лишь границей того, сколько непогашенный хендл может висеть. Переопределяется ключом конфига verify_handle_ttl_seconds.
Срок назван в описании инструмента tausik_verify, в выводе CLI и в поле expires_at самого чека — по прямому требованию SEP-2567: «A policy only in server documentation is not visible to the model».
Проверка при предъявлении — fail-closed
Каждый пункт отказывает, ни один не проходит молча:
| Условие | Отказ говорит |
|---|---|
| хендл не той формы | ожидался <run_id>.<32-hex> |
| прогона нет в этой БД | хендл выпущен другим проектом |
| nonce не совпал (сверка constant-time) | хендлы одноразовы и заменяются каждым verify |
| прогон красный | красный прогон не даёт права закрыть задачу |
| прогон верифицировал другую задачу | хендл действителен для задачи, под которую выпущен |
прогон помечен noncacheable| | записан для аудита, а не как сертификат |
| хендл уже погашен | одноразовость (replay, SEP-2322) |
| срок истёк / срок нечитаем | нечитаемый срок не трактуется как «без срока» |
| у проекта нет пригодного публичного ключа | путь через хендл ЗАКРЫТ; это именованный режим, а не провалившаяся проверка — либо tausik key init, либо закрывать без --verify-handle |
| чека нет / битый JSON / плохая подпись | предъявлять нечего |
| чек подписан на другую задачу, чем строка прогона | подменённый чек |
ran_at чека не совпадает со строкой прогона | подменённый чек |
| чек схемы v1/v2 | перечисляются недостающие поля v3 |
files покрывают security-путь | такие области перепроверяются при каждом закрытии |
files_hash по живым файлам разошёлся | содержательный отказ, а не промах кэша |
files_hash чека разошёлся со строкой прогона | документ и запись описывают разные наборы файлов |
| подпись гейтов разошлась со строкой или с живым конфигом | чек удостоверяет уже не тот набор гейтов |
| git видит изменённым security-файл, которого чек НЕ называет | гейты со scope по списку чека этот файл не смотрели вовсе |
И verify никогда не выдаёт того, что эта таблица отвергнет. Хендл чеканится только тогда, когда чек, за который он стоит, ПОДПИСАН (GitLab #15). Две разные строки заменяют готовую к копированию команду --verify-handle, которую task done обязан был отвергнуть: в проекте без ключа — «Verify handle: none — no project key, so no signed receipt (tausik key init enables them)»; при ключе, которым не удалось подписать, — «Verify handle: none — the receipt could not be signed (see .tausik/tausik.log, tausik key show)». Обе заканчиваются рабочей командой закрытия — task done <slug> --ac-verified, поиск по свежести. CLI и tausik_verify рисуют это одним рендером.
Одно расхождение НЕ блокирует и это намеренно: если git видит изменения вне области чека, но ни одно из них не security-чувствительно, хендл засчитывается, а расхождение попадает в текст вердикта (решение #138 — оно срабатывает почти при каждом добросовестном закрытии: CHANGELOG, доки, сгенерированные константы). Расхождение, которого никто не видит, равно неизмеренному, поэтому оно проговаривается вслух.
Погашение атомарно: UPDATE ... WHERE handle_redeemed_at IS NULL с проверкой rowcount, поэтому два одновременных закрытия не могут оба увидеть непогашенный хендл.
Проверяется на гейте, ТРАТИТСЯ при закрытии. Хендл списывается внутри той же транзакции, что пишет status='done', а не в момент проверки. Разница видна, когда закрытие проходит Verify-First и падает на ПОЗДНЕЙШЕЙ проверке: раньше хендл уже был потрачен, и полутораминутный прогон verify сгорал ради задачи, которая не закрылась. Ничего при этом не удостоверялось, значит и безопасности трата не покупала. Одноразовость нужна для того, чтобы один зелёный не закрыл две задачи, — а это свойство ЗАКРЫТИЯ, не прохождения гейта. Откат транзакции возвращает хендл в непогашенное состояние вместе со всем остальным.
Совместимость. task done без --verify-handle работает как раньше — через поиск свежего прогона. Тихое ужесточение недопустимо: хендл меняет способ предъявления зелёного, а не то, какие зелёные засчитываются.
Чего хендл не даёт. Это не авторизация. Приватный seed лежит в рабочем дереве (см. «Что подпись НЕ доказывает» ниже), поэтому агент способен выпустить подпись, которую ключ примет. Задача хендла — сделать связь «проверил → закрываю» явной и проверяемой, а replay — счётным; не удержать решительного агента. Именно поэтому всё, что проверял прежний поиск, здесь пересчитывается заново по живому состоянию, а не берётся на веру из предъявленного документа (SEP-2322: «servers MUST always validate that state, as the client is an untrusted intermediary»).
Аудит непогашенных хендлов:
SELECT id, task_slug, handle_expires_at FROM verification_runs
WHERE handle_nonce IS NOT NULL AND handle_redeemed_at IS NULL;Чек каноничен (в духе JCS / RFC 8785): ключи отсортированы на каждом уровне, без пробелов, только ASCII, числа с плавающей точкой отвергаются. Один и тот же логический чек всегда сериализуется в одни и те же байты, поэтому подпись проверяется одинаково на любой машине и платформе.
Управление ключами
tausik key init # создать проектную пару ed25519 (не перезапишет существующую)
tausik key show # показать публичный ключ и отпечаток (никогда — seed)Ключи лежат в .tausik/keys/:
| Файл | Содержимое | Можно делиться? |
|---|---|---|
project.key | приватный 32-байтный seed (ed25519:<64 hex>) | Нет — не покидает машину; .tausik/ в gitignore |
project.pub | публичный ключ (ed25519:<64 hex>) | Да — раздавайте по доверенному каналу для проверки |
Ротация — tausik key init --force. Учтите: существующие подписи перестанут проверяться против нового ключа.
Работа с чеками
tausik receipt show
Показать последний сохранённый конверт для задачи (или конкретного прогона) и перепроверить его подпись против проектного ключа.
tausik receipt show --task my-feature # либо: --run 412
tausik receipt show --task my-feature --json # сырой JSON конвертаКоды выхода: 0 — валидна, 1 — подпись невалидна (изменены данные или подпись), 2 — не найдено / нет ключа.
tausik receipt export
Сформировать самодостаточный переносимый артефакт — конверт плюс встроенный публичный ключ — для PR или внешнего аудита. Экспорт откажется работать, если сохранённая подпись не проверяется против текущего ключа (испорченная строка или сменённый ключ).
tausik receipt export --task my-feature # пишет в .tausik/receipts/
tausik receipt export --task my-feature --out receipt.json
tausik receipt export --task my-feature --stdout # вывести, а не записыватьЭкспорт оборачивает конверт в артефакт tausik-receipt-export/v1, встраивающий публичный ключ, — его можно проверить где угодно:
{
"export": "tausik-receipt-export/v1",
"envelope": { "...tausik-signed/v1, без изменений..." },
"public_key": "ed25519:<64 hex>",
"key_fingerprint": "9f3c1a2b4d5e6f70"
}tausik receipt verify <file>
Офлайн-проверка целостности экспортированного артефакта — без базы данных, без хранилища ключей, без SDK. По умолчанию используется публичный ключ, встроенный в файл. Чтобы не доверять этому ключу, передайте свой по доверенному каналу:
tausik receipt verify receipt.json
tausik receipt verify receipt.json --pub ed25519:7c2f...e0Коды выхода: 0 — валидна, 1 — настоящий артефакт с плохой подписью, 2 — файл не является корректным артефактом экспорта.
Модель доверия
Подпись доказывает целостность — чек не изменялся после подписания. Сама по себе она не доказывает происхождение: встроенный отпечаток доверия ровно столько, сколько файл, в котором он едет. Чтобы привязать происхождение, сверьте key_fingerprint с доверенным каналом — выводом tausik key show, зафиксированной переменной CI или описанием PR — и никогда не доверяйте отпечатку, встроенному в тот же артефакт, который вы проверяете.
Что подпись НЕ доказывает — граница ключа
Формулировка здесь юридически значима с учётом EU AI Act (обязательства по логированию для high-risk-систем действуют с августа 2026), поэтому важна точность. Приватный seed лежит в .tausik/keys/project.key внутри рабочего дерева — того самого, которое читает агент, чью работу этот ключ подписывает (mode 0600 — best-effort на POSIX и no-op на Windows). Отсюда:
- Валидная подпись — это tamper-evidence против ВНЕШНИХ правок
tausik.db: никто не переписал «зелёный» вердикт и не перенёс старый результат на новый коммит без доступа к ключу. То же верно для подписиevents_anchorнад цепочкой событий. - Это НЕ attestation против агента. Агент (или что угодно) с доступом на чтение рабочего дерева может прочитать seed и выпустить подпись, которую ключ примет. Чек доказывает «это произвёл кто-то с доступом к файловой системе», а не «независимая сторона свидетельствует, что агент вёл себя честно».
Чтобы получить attestation, который агент не может подделать, ключ подписи обязан лежать вне зоны записи (и чтения) агента — managed-путь, OS-keychain или отдельный процесс-подписант. Этот вынос осознанно отложен (см. запись tausik decide по l26-signing-key-boundary): это самостоятельный кросс-платформенный дизайн key-custody, а немедленный выигрыш по целостности — честно назвать эту границу, а не подразумевать attestation, который текущее хранилище дать не может.
Офлайн / проверка без SDK по HTTP
Для агентов и CI, которым недоступны CLI или MCP, tausik serve отдаёт то же подписание и проверку через stateless HTTP-эндпоинт — отправьте результаты гейтов и получите тот же чек tausik-signed/v1. Эндпоинты, клиент на stdlib и сниппет для GitHub Actions — в no-sdk-verify.md.
Смотрите также
- cli.md — полный справочник CLI (
key,verify,receipt). - mcp.md — эквивалентные MCP-инструменты.
- no-sdk-verify.md — HTTP-эндпоинт верификации (
tausik serve). - senar.md — принцип verify-first из SENAR, стоящий за QG-2.
Кто делал работу (actor, v4)
Чек подписывается ключом проекта и отвечает, какие гейты прошли на каком состоянии кода. До v4 он не отвечал, КТО их прогнал, — а весь контроль качества стоит на разделении обязанностей: внешний ревьюер на другой модели, а с приходом P8 ещё и «автор теста не есть исполнитель». Всё это было объявлено и ничем не предъявлено.
Замер, из-за которого поле появилось: 1686 чеков, ни одного поля о деятеле; claimed_by пуст у всех 1574 задач; задач с известными стартовой и закрывающей моделью — 29, и модели не различаются ни в одной. То есть на пути verify разделения не просто не засвидетельствовано — его там нет.
actor есть содержимое подписанного чека, а не второй подписант. Второй ключ означал бы управление ключами агентов и реестр идентичностей; ни того, ни другого не заводится, ключи остаются локальными. Поле входит в канонические байты, поэтому подменить деятеля, не сломав подпись, нельзя.
Сравнение двух чеков даёт ТРИ исхода, а не два: same, different и unknown. Чек без поля actor — это не чек другого деятеля, и проверка вида != same засчитала бы каждый из 1686 старых чеков как разделённый. Требовать надо different явно.
Граница. Чек записывает деятеля прогона проверки. Он не говорит, кто писал тест, а кто код: это предмет P8. Предъявлять это поле как доказательство такого утверждения нельзя.
Чеки v1–v3 остаются валидными: поле добавляется, а не требуется. actor намеренно не входит в V3_REQUIRED_FIELDS — иначе 1686 закрытий разом перестали бы читаться.