Skip to content

Граница принуждения хуков: что покрыто и что нет ​

Вынесено из agent-contract.md при закрытии powershell-tool-bypasses-bash-firewall — тема самостоятельная и вместе с матрицей покрытия каналов перестала помещаться в контракт (filesize-гейт). EN-зеркало: ../en/enforcement-coverage.md.

Полный разбор событий и покрытия — hooks-events.md. Кратко:

QG-0 (Rule 1) и scope-ACL (Rule 2) исторически висели только на Write|Edit, поэтому запись файла через Bash обходила обе проверки: cat > f <<EOF, sed -i, tee, dd of=, python -c "open(f,'w')" создавали и правили файлы без активной задачи и вне объявленного scope_paths (подтверждено вживую в сессиях #117/#118). С 1.8 эту дыру закрывает bash_write_gate (matcher Bash), а MultiEdit/NotebookEdit добавлены в matcher'ы task_gate/scope_write_gate. С 1.9 (GitHub PR #5, Okianiwa) каждый охранник записи читает ОДИН список пишущих инструментов — scripts/hooks/write_tools.py: встроенные редакторы плюс редакторы serena и windows-mcp — и один список полей payload (file_path, notebook_path, path, relative_path, destination), так что ноутбук или MCP-правка доходят до тех же гейтов, что и Write, на хостах с хуками (Claude, Qwen, Codex — те, что берут build_hooks_dict; плагин QG-0 OpenCode держит свой список редакторов того хоста); tests/test_pr5_hook_coverage.py держит matcher'ы bootstrap на этом списке и отказывает неучтённой записи без задачи.

Что гейт ловит: редиректы (>, >>, &>, N>, включая heredoc-заголовок), tee, dd of=, sed -i (GNU и BSD-форма -i ''), cp/mv/install (назначение и -t/--target-directory=), truncate, touch, curl -o/--output, wget -O/--output-document, tar -x … -C DIR, unzip … -d DIR, а также литеральный open(path, 'w'|'a'|'x') внутри python/perl/ruby -c. Тело heredoc'а разбором не сканируется (иначе ->/> в прозе или коде тела давали бы фантомную цель и блокировали честную запись). Исключение — тело, которое заголовок отдаёт интерпретатору (python - <<EOF, в том числе после cd x;, с префиксом VAR=1 и с | tail после <<): оно разбирается как программа. Цель записи — литерал, имя, привязанное к литералу или к Path("…"), параметр функции-помощника с литералом на месте вызова и переменная цикла по литеральному списку. Замер 1.10 по транскриптам проекта: из 1085 пишущих тел интерпретатора гейт не видел цель в 917, после правки — в 74; остаток — пути в переменных оболочки и циклы по именам. Гейтятся только цели внутри дерева проекта — как и у Write; запись в scratchpad, /tmp, /dev/null, чужой репозиторий разрешена.

Каталог Python AST. python_source_writes.RECOGNISED_PYTHON_WRITE_FORMS — единый объявленный список: литеральный open с режимом записи; литеральный Path/pathlib.Path write_text, write_bytes, open с режимом записи, unlink, mkdir и rename; shutil.copy/move в литеральное назначение; литеральные источник и назначение у os.replace. Для аргумента Path допускается простая строка, связанная выше в той же прямолинейной Python-области. Тот же читатель разбирает python -c, файлы Python-скриптов и python - <<PY, когда заголовок доказывает получение тела Python через stdin.

Что НЕ ловит (явная остаточная граница). Shell тьюринг-полон, поэтому тотальный гейт невозможен. НЕ перехватываются: путь, собранный или переданный через переменную (f=scripts/x.py; echo >$f, echo > $SCRATCH/x — токен с $ считается неразрешимым и пропускается); base64 -d | sh и прочая обфускация; команда, собираемая из STDIN (… | xargs -I{} bash -c '…') или исполняемая на другом хосте (ssh host 'cmd' — там пути этого проекта ничего не значат); curl -O/wget без -O (имя из URL); tar/unzip распаковка в текущий каталог без -C/-d; base64 -o, xxd -r; код интерпретатора, пишущий файл формой вне объявленного каталога Python AST — и то же самое ВНУТРИ скрипта, который команда запускает, если скрипт написан не на Python (shell, Node): python_source_writes читает Python, и парсер, не умеющий читать субстрат, не должен заявлять, что его проверил.

Разрез здесь не тот, каким его называли раньше. До смены #201 остаток описывался как «литеральный open() против вычисленного», из чего читалось, что python helper.py с литеральным open() ЛОВИТСЯ. Не ловился: парсер читал только ТЕКСТ КОМАНДЫ, а код лежал в файле. Замер #200: cp x .claude/... отклонён с печатью ACL, python helper.py, пишущий тот же путь, вернул ноль и правку записал. Настоящий разрез — ВСТРОЕННЫЙ КОД против КОДА В ФАЙЛЕ, и запуск скрипта из файла есть обычный способ запустить код, а не обфускация. Закрыто bash_write_parse._script_file_writes для формы python [опции] скрипт.py. Умышленно узко — python -m pytest tests/test_x.py не должен блокироваться литералами open(..., "w") из тестового файла, которых сама команда не выполняет.

Форма закрыта целиком, а не одним написанием (смена #203). Первая версия закрыла ту форму, которую ЗАМЕРИЛА, — python скрипт.py, — и оставила соседние, отличающиеся одним токеном. Замер через реальный хук: из 17 обычных написаний той же команды 10 проходили мимо ОБОИХ правил гейта разом (и scope-ACL по SENAR Rule 2, и запрет записи без активной задачи), а два написания давали ЛОЖНЫЙ БЛОК. Сейчас:

  • имя интерпретатора выводится правилом, а не перечнем. python, python3, python3.11, python2, pythonw, py, py -3, с .exe и без. Перечень уже разошёлся с жизнью однажды — python3.11 есть штатный способ вызова, — поэтому правило описывает ФОРМУ имени;
  • позиция флага решает, а не его присутствие. -m/-c ДО первого позиционного означают «файла-скрипта нет»; те же -m/-c ПОСЛЕ него суть аргументы скрипта и о запуске не говорят ничего. Прежняя проверка сканировала весь список аргументов, поэтому python helper.py -m foo снимал защиту — а -c есть обычный флаг обычной программы, так что обфускация для этого не требовалась;
  • -m/-c распознаются как БУКВЫ, покрывая слитную (-mpytest) и кластерную (-um) записи. Перечень точных токенов их не покрывал и давал на них ложный блок;
  • скрипт — ПЕРВЫЙ позиционный, а не первый попавшийся аргумент на .py: точка входа без расширения (наш собственный CLI .tausik/tausik — ровно такая) не должна приводить к чтению файла, переданного ей аргументом;
  • связь с _INTERPRETERS из bash_cmd_scan снята. Раньше чтение скрипта стояло за проверкой из ДРУГОГО гейта, где нет ни py, ни python2, — и эти имена были мёртвыми ветвями: константа заявляла покрытие, которого вызывающий не допускал.

Ложный блок В ЭТОМ ЖЕ МЕСТЕ — ЗАКРЫТ для Python, который парсер читает (смена #207). Четыре смены детектор искал по ТЕКСТУ файла и не отличал исполняемый код от текста: литерал open(path, 'w') внутри строки, докстринга или даже КОММЕНТАРИЯ засчитывался как запись, которой команда не делает. Замерено в #203 дважды — гейт отказал измерительному стенду самой задачи и файлу, у которого единственный open( стоял в комментарии, — и в #207 по всему репозиторию: из 878 файлов .py текстовое чтение называло цель в шести, и все шесть были фантомами; исполняемого литерального open(..., "w") с константным путём в дереве нет ни одного. Теперь python_source_writes РАЗБИРАЕТ исходник (ast) и считает целью только настоящий узел вызова open с константным путём и константным режимом записи — комментарий, докстринг и строка не дают цели по построению, у них нет такого узла. Формы, а не примеры: голый open и атрибутный io.open/codecs.open; режим позиционный и mode=; путь позиционный и file=; raw-строка и неявная склейка литералов; режимы w/a/x и + (прежнее чтение r+ не видело); внутри def/with/class/аргумента. Вычисленный путь (f-строка, имя, конкатенация) и нелитеральный режим — по-прежнему не цель, это объявленный остаток. Встроенный payload python -c CODE читается тем же разбором, и ЧИТАЕТСЯ ТОЛЬКО КОД: аргументы после него — sys.argv программы, данные, и python -m pytest -k "open('x','w')" больше не называет файл, которого команда не пишет. Что осталось от фантома, ограничено и названо: (1) исходник, который парсер не читает (синтаксическая ошибка, NUL, глубина вложенности), деградирует к ПРЕЖНЕМУ текстовому чтению, а не к тишине — такой файл может исполнить интерпретатор с другой грамматикой, и «не смог проверить» не должно читаться как «проверил и чисто»; (2) текст команды вокруг НЕ-python интерпретатора (ruby -e, xargs python -c) по-прежнему читается как текст, потому что другого чтения для этого субстрата нет, и там сверх-обнаружение объявлено направлением. Стоимость: 1.9 мс на файл по репозиторию, 10 мс на самом большом тестовом модуле, при пределе 256 КБ — десятки миллисекунд однократно.

Обёртка bash -c / sh -c — ЗАКРЫТА. bash -c 'echo x > scripts/foo.py' раньше не давал НИ ОДНОЙ цели: перенаправление живёт внутри одного закавыченного аргумента, и разбор внутрь payload'а не шёл. То есть Rule 1 и scope-ACL обходились однострочником того же класса, который Решение #162 закрыло для heredoc'ов, — а остаточная граница при этом утверждала, что цена обхода поднята до «нужно намеренно обфусцировать». bash -c пишут каждый день, обфускацией он не является; формулировка была завышена. Теперь парсер РЕКУРСИВНО разбирает payload у bash/sh/zsh/dash/ksh/ash/busybox при флаге -c (включая слитные формы -lc, -ec), с объявленным пределом вложенности (_MAX_WRAPPER_DEPTH), чтобы bash -c "bash -c '…'" не уходил в бесконечность. Упоминание в кавычках (echo 'bash -c "x > y"'), bash script.sh без -c и длинная опция --color целями не считаются.

Прозрачные префиксы — ЗАКРЫТЫ. env bash -c '…' прятал обёртку ровно так же, как обёртка прятала перенаправление: проверка оболочки смотрела на первый токен, а им был env. Найдено адверсариальным ревью САМОГО ФИКСА обёртки (конвенция #276), а не заменённого кода. Теперь перед определением команды снимаются env, sudo, doas, nohup, nice, ionice, stdbuf, timeout, command, exec — вместе с их флагами, присваиваниями VAR=val и числовым аргументом timeout/nice. Побочно это закрыло и «писателя за обёрткой» (sudo tee), который раньше стоял в списке непойманного: писателя прятал не tee, а слово перед ним. Токен, лишь НАЧИНАЮЩИЙСЯ как префикс (environment.py, timeout_test.sh), префиксом не считается.

TAUSIK_SKIP_HOOKS=1 по-прежнему всё отключает — но этот обход телеметрируется (emit_supervision_bypass), молчаливого выключения надзора нет.

Непарсящаяся команда. Если команда не токенизируется (несбалансированная кавычка), парсер падает в регулярное выражение, которое намеренно ПЕРЕобнаруживает. bash_write_gate (QG-0) этот ответ принимает: худший случай — попросят задачу, которая и так нужна. memory_pretool_block — нет: его блок обвиняет агента в утечке знаний, а выходов только два (маркер, который был бы неправдой, и постоянное исключение в конфиге ради разовой команды), поэтому ложное срабатывание там дороже пропуска и тренирует обход. Пропуск в этом хуке не молчаливый: пишется fail_open_unparseable_<канал> (…_bash, …_powershell — причина называет тот парсер, который не справился, а не сваливает всё на Bash), а in-tree половину deny-list всё равно пересудят гейт memory_route и pre-commit до коммита.

Покрытие ПО ПРАВИЛАМ, а не по хостам целиком ​

Уведомление, которое читает агент, отвечает на два разных вопроса, и второй появился потому, что первого оказалось мало. «На этом хосте механизма реального времени нет» — правда, но грубее правды: на Kilo каждое закрытие задачи, каждая запись знания и каждое открытие задачи ОТКАЗЫВАЕТСЯ, потому что идут через наши собственные инструменты. Одно предложение про хост целиком не может сказать и то и другое, а сказать только первое — значит соврать пользователю в обратную сторону.

Разрез проходит по тому, КТО СОВЕРШАЕТ ДЕЙСТВИЕ:

Что держит правилоКакие правилаГде работает
Наша поверхность (tausik_* / CLI)QG-0, QG-2, лимит смены (9.2), маршрутизация памятиНА ЛЮБОМ хосте: точка принуждения внутри нашего кода, а MCP-сервер есть даже там, где нет ничего другого
Перехват действий хостаRule 1 (нет кода без задачи), Rule 2 (границы scope), Rule 10.12 (секреты)ТОЛЬКО там, где развёрнут артефакт, несущий именно это правило

Второй столбец выводится из развёрнутого, а не из списка: правило названо артефактом (hook:task_gate.py, plugin:tausik-qg0.js), и вопрос «покрыто ли оно здесь» есть вопрос «лежит ли этот артефакт в профиле». Поэтому OpenCode, у которого один плагин QG-0, показывается как покрывающий Rule 1 и НЕ покрывающий Rule 2 и Rule 10.12 — что и есть правда, а не «хост покрыт».

Замер MCP-границы (смена #232, разбор AST): 146 объявленных инструментов, 44 обработчика меняют состояние, и ни один не обращается к бэкенду напрямую. Отказы служебного слоя доезжают до границы — и это проверяется прогоном самих обработчиков, а не рассуждением: tests/test_rule_coverage.py закрывает задачу через tausik_task_done без квитанции и требует, чтобы задача осталась открытой.

.tausik/tausik doctor печатает обе строки: покрытие по хостам и разрез по правилам.

У перехвата два условия, а скан видит одно ​

«Есть ли артефакт в профиле» — условие, на которое скан ответить может. У хоста, охраняющего свой механизм хуков, есть второе, которое скану недоступно: хост должен быть СОГЛАСЕН исполнять хуки проекта. Codex исполняет проектный .codex/hooks.json только после того, как пользователь ему доверил, и на диске два состояния неотличимы байт в байт. Замерено живьём в приёмке 1.9 (смена #251): при сгенерированном, но недоверенном профиле запрещённая Path('outside.txt').write_text(...) выполнилась, файл появился — ни один хук не сработал; та же операция под доверенным профилем была отклонена до записи. Поэтому честная формулировка для Rule 1 и Rule 2 на Codex — «hard, как только хуки доверены», doctor сообщает только первое условие и говорит об этом, а недоверенный сгенерированный профиль НЕ защищён и защищённым не называется — см. матрицу принуждения Codex.

Матрица покрытия каналов ​

Надзор бывает дырявым не только по ПРАВИЛУ, но и по КАНАЛУ, и второе заметить труднее: все тесты зелёные, потому что все тесты спрашивают покрытый канал. На win32 — первичной платформе проекта — агенту доступны ДВА инструмента-оболочки, Bash и PowerShell, и до задачи powershell-tool-bypasses-bash-firewall второй не матчился ни одним PreToolUse-хуком.

ГейтWrite/EditBashPowerShell
task_gate (Rule 1)✅— ¹— ¹
scope_write_gate (Rule 2)✅— ¹— ¹
bash_write_gate (Rule 1 + 2 для оболочек)н/п✅✅
bash_firewall (опасные команды)н/п✅✅
git_push_gate (push-тикет)н/п✅✅
memory_pretool_block (memory-route)✅✅✅
secret_scan (Rule 10.12)✅✅ ²✅ ²

¹ Не пробел: оболочечный вектор судит bash_write_gate, который импортирует решения scope_write_gate, а не копирует их. У события оболочки нет file_path, читать этим хукам там нечего.

² Пробел закрыт (secret-scan-covers-no-shell-channel, Решение #178). secret_scan теперь на SHELL_MATCHER в обоих bootstrap и пропускает оболочечные инструменты через shell_channel.is_shell_tool — на обоих каналах сразу, потому что закрывать на одной оболочке значило бы снова развести каналы. Сканируется ВСЯ командная строка (строгое надмножество извлечения записываемого значения: ловит heredoc-тело и Set-Content -Value, плюс export KEY=… — литерал секрета в контексте, что Rule 10.12 тоже покрывает), без нового shell-парсинга. Остаток тот же, что у путей: секрет, переданный переменной/env (--token "$TOKEN"), не резолвится и не флагается — это корректный способ передачи, а не пробел.

Конструкции-данные PowerShell: что закрыто, что названо ​

Вопрос «это команда или это текст?» надо задавать КАЖДОЙ конструкции, а не одной. Здесь он был отвечен для кавычек и не задан для here-string — и гейт заблокировал обычный git commit -m @'...'@ собственного проекта, потому что > в прозе сообщения прочитался как редирект. Аудит по одному:

КонструкцияСтатусКак именно
@'…'@, @"…"@ (here-string)закрытоТело — ОДИН токен. Открывающая кавычка обязана заканчивать строку, терминатор '@ признаётся только В НАЧАЛЕ строки — как требует сам PowerShell. Ослабить любое из двух условий значит снова выпустить тело как живой shell.
'…', "…"закрыто с первой версииУпоминание в кавычках приходит одним токеном и не образует инструкции.
{…} (script block)сознательно НЕ данныеСкобки — разделители, содержимое читается как обычные инструкции. Script block ИСПОЛНЯЕМ: ... | ForEach-Object { Remove-Item -Recurse C:\ } обязан остаться видимым. Проза внутри фигурных скобок не живёт.
$(…), @(…)остаточная границаУровнем вложенности не считаются; токен с $ помечается неразрешимым и отбрасывается, а не угадывается. Тот же остаток, что POSIX-гейт объявляет для $VAR.

Диалект следует за ИНСТРУМЕНТОМ, а не проверяется обоими. Соблазнительная формулировка «читаем обоими токенизаторами и блокируем, если push увидел любой» звучит как усиление и является ослаблением: каждый диалект неверно читает синтаксис другого, поэтому из двух судей выигрывает НЕКОМПЕТЕНТНЫЙ. Реально случилось: POSIX-лексер не знает here-string, ломается на апострофе в слове «PowerShell's», и git push --force из прозы commit-сообщения блокирует обычный коммит. Токенизация идёт через shell_channel по tool_name — той же единственной картой, что и цели записи.

Остаточная граница push-гейта, названная явно: push внутри payload'а обёртки (powershell -Command 'git push') для своего диалекта — один закавыченный токен и гейтом тикета НЕ ловится. bash_firewall в payload'ы спускается, поэтому force-push этим путём по-прежнему блокируется; обычный push этим путём тикета не требует. Закрывать это через scan_target (который склеивает payload интерпретатора сырьём) НЕЛЬЗЯ — он заблокирует честный python -c "print('git push')", то есть обменяет один ложный блок на другой.

Симптом для поиска в будущем: детектор, который в одном месте умеет отличать текст от команды, а в соседнем — нет. Цена такой асимметрии не «пропуск», а ЛОЖНЫЙ БЛОК на рутинной операции, и он тренирует обход дороже, чем стоила бы пропущенная команда (конв. #291).

Остаточная граница PowerShell-канала (сверх общей для оболочек «обфусцированной записи»): цель, пришедшая по КОНВЕЙЕРУ (Get-ChildItem C:\ | Remove-Item -Recurse), не является операндом удаляющего командлета и не видна; -EncodedCommand <base64> не декодируется; вызовы .NET ([IO.File]::Delete) не разбираются. Remove-Item файла проекта не считается записью — это ТОЧНЫЙ паритет с Bash, где rm тоже не писатель; пробел общий для обоих каналов и закрывается отдельно, а не на одной стороне. Путь скрипта с КАВЫЧКОЙ в токене (python "a'b\helper.py") сохраняет обратные косые и на POSIX остаётся неразрешённым — правило о кавычках, защищающее payload -c от замены разделителя, накрывает и его; токен с кавычкой читается как исходник, а не как путь (ревью #208, запись #22).

Смешанный scope (Rule 2, AC3). Как только ЛЮБАЯ активная задача объявила scope_paths, ACL-энфорсмент включается для ВСЕХ co-active задач: параллельная задача без объявленного scope теряет legacy-свободу и должна либо объявить свою область, либо её запись вне union'а объявленных ACL будет заблокирована (и через Write, и через обе оболочки). Это закрывает трюк «держать одну необъявленную задачу активной, чтобы обойти scope». Legacy-свобода остаётся только когда scope не объявил НИКТО.